Охайо. Как-то, в припадке систематического помешательства, я разделил всех стихотварей, добравшихся-таки до этого журнала, на несколько виртуальных томиков, которые, если верить шаманам, собираются толстеть, дуться и шириться до последнего. До последнего, кажется, еще далеко, так что запаситесь терпением. А томики следующие:

скрестили мизинцы если обманешь
заставлю проглотить тысячу игл
а я всё сглатываю — и вру вру и сглатываю
плююсь и лгу а если лгать страстно то иглы можно оптом глотать
тебе стоит попробовать вмиг привыкаешь
твой язычок нащупывает острия и ты отстраняешься
неужели больно? ну уж нет говорю посмотри
как это просто смотри — я скучал
и робкими глоточками потихоньку иголочку за иголочкой
я не люблю правду знаешь ведь она ранит
иглы заполняют пустоту иглы находят заветные точки
прокалывают новые лазейки выпускают воздух впускают воздух
в этом деле важно не сдуться
раньше положенного
из тех с кем я знаком воздушные шарики врут хуже всех
а мой хен-хин лечит от скуки ко всему прочему
дефлорация правды — интимный процесс потому
маленькими глоточками сглатываешь и улыбаешься
главное не забывать улыбаться глотай улыбайся глотай
и ещё не сбивайся со счёта
тысяча первая игла как и тысяча первая ночь
самая утомительно-сладкая
лги глотай и считай

Все говорят, все сходят
с ума по-своему, каждый по-каждому.
Почему на сошедших так мало безумных?
Сходят на миг, мигнут ошалело - и груздями назад в кузова
полезают, говорят своё Б, как и А,
столь же чинно, а впрочем, -
как на духу - и я не особо безумен, а так -
мельница, на меня впору шпагой махать
и стращать из-за угла геометрией ровных шеренг.
Мои зёрна горят, послевкусие тянется, как
тетива, после-какой-то-там стресс ―
это вкусно. Мельница, знаешь, сгорая,
выпивает всю воду,
глотает весь ветер и мешает с углями всё, что осталось,
послевкусие - это
ещё ничего, бывало и хуже, к тому же,
меньше всех остальных
мельницы ждут гостей.
Но, вот досада, на каждую мельницу - по урагану,
а тогда хрен сгоришь, если рядом с тобой
ураган с женским именем, уж ежели ты
в безымянном его эпицентре.
Знать бы, когда
выменять хэш на зерно -
наоборот?.. это не суть, и никто не рассудит, -
благодарно убытки молоть вперемешку с джек-потами,
смоченными в своём
сакрально седьмом поту, кружиться по миру,
загребая ветра деревом крыл,
и разбрасывать урожаи над
всеми земными континентами,
всеми облачными вселенными,
в безумном урагане с женским именем,
и рваться - о, вы победили! - в геометрически выверенные клочья,
по оси икс разлетаться множеством щепок...
Да всё под предлогом женского имени.

она говорит: потеряла второй
я говорю: мне и первый подходит
она говорит: тогда я
останусь ни с чем
я говорю: я останусь с тобой
она поджимает губы
думаю
мелочь в картонных коробках
у ног нищих калек
чувствует то же
что я

взяв маникюрные ножнички отрежу себе руки и ноги не сомневайся о последней руке
колечки маленьких ножничек во рту немного гибкой этакой гуттаперчевой усидчивос-
ти одолею и эту – разве остаток если назвать культя выйдет
          неодинаково длинен.
Но выталкивая слова как эксутопающий воду под рукою спасателя
ты возражаешь – опять! –
что, мол,
          аанечка у тебя не хватит терпения
          такими ннасекомыми ножничками столько мяса,
          не говоря уже о сокрытом – о костном мозге...
забавны мне твои возражения – я швея
я сохраняю покой при виде булавок и игл
если ж и вправду устану ты конечно одолжишь
хлебный нож в соседнем кафе
и
я сажусь на скамейку и потихоньку начинаю
резать с первой ноги по порядку
Но ты – а тебе присущи увы жалость и милость к падшим
                                                  земля и жимолость
          недоуменно склонен предостеречь
          что я без рук и ног отрезанных бездумно своевольно
          не получу ни костылей ни кресла ни денег ни жилья
          что я на улице одна среди погоды
          и нечем даже денюжку поднять
Ах ты меня уважил, ну, потешил – как ты не замечал:
я каждый день на улице бываю по чуть-чуть и я привыкла.
Пока мы спорили готово дело! как листья уши волосы и звезды
упали руки-ноги под скамейку их ногти не ревнуют наконец
А крови-то аж маленькие дети кораблики пускать понабежали – шумят.
Как вдруг ты застеснялся и спросил –
          а что, тебе совсем-совсем не больно?
Ура! Миг торжества! Где мой ответ? Мои ответы, о, который?
Нет! Но вопросом на вопрос – давно спросить хотелось,
к месту, а?
          Что?! А тебе – не больно?


thnx green_phantom

Звуки начинают забег скачут плывут шагают
звуки все острей все быстрей мчаться пока не закрыли
все ближе в жарком забеге вой призраков
и яростное биение крыльев поспешают ноздря в ноздрю
вместе с карабканьем лозы и ковыляньем пингвинов
рыба на третьем месте среди раскатов грома
и взрывов настигаемая глухим стуком гробов
падением дерева и трепетом пальмы
звуки лидируют вибрируют сопят тараторят
и громко поют на свободной дорожке но глядите глядите
откуда-то выскочили мяуканья кошки и хруст морковки
скрип башмака намерен прийти первым вот это забег!
приближаются говорок попугая стук упавшей иглы
звон разбитой вазы шорох чесания
это скопище озверело! крики лягания брыкания —
лишь озверев придешь первым

пришёл, а там вывеска в полвитрины
ПОЭТЫ ЗАКОНЧИЛИСЬ,
и внизу доцарапано: ж а л я щ е ж а л ь.
спохватись я пораньше,
мог забежать на полвека назад,
но мне было лень, было жарко и безразлично.
я ещё постоял, глядя на вывеску -
безвкусно, топорно и натурально,
действительно веришь,
похоже, и правда закончились.
значит, скоро начнётся
кто-то другой,
остаётся лишь ждать -
а потом развернулся и пошел домой.
ждать закончившихся поэтов,
или как зовут тех, кто приходит за ними...
если уж будет совсем тоскливо,
всегда можно прорваться назад.
а пока у меня ещё есть
чуть самодельного,
почти китч, но вставляет прилично.
конечно, н/з, но мне снится Джим,
и я прогоняю сомненья:лучше пойду откопаю своё,
то, что закончилось,
исключительно для
личного употребления,
но если оставить у всех на виду,
кому-нибудь да пригодится -
хоть это уже не моя забота,
мое дело - достойно закончиться.
как все правильные поэты.
...и всё-таки хорошо, что чуток осталось,
совсем немного, но есть.
для личного употребления,
и всё никак не закончится.
даже жаль -
думал, а вдруг,
почему бы, собственно, нет,
но пока не закончился,
какой же ты, к черту, (...)

Мне хочется думать (и
чем скорее, тем лучше!)
о кибер-лугах
где люди, звери, компьютеры
живут вместе
в программо-гармонии,
как чистая вода
и ясное небо.

Мне хочется думать
(сейчас, пожалуйста!)
о кибер-лесах
полных сосен и электроники
где олени бродят
среди компьютеров,
словно это цветы
с крутящимися головками.

Мне хочется думать
(да будет так!)
о кибер-экологии
где мы, свободные от трудов
вернемся к природе,
обратно к зверям,
нашим братьям и сестрам
и все под присмотром
автоматов благодати и любви.

(в ответ на этот чудесный трип-репорт)


получается, что
ничего не получается
                       путного
если так сразу:
идите на хуй вы со своими
умудренными "хех"
постмодернизмом
                   конечно же
интонациями
            разными
и шумом листвы
под любопытным балконом
да, и еще
со всем этим де-
         равно как и обычным
                     морализаторством
они одинаково кисло горчат
                   во рту
а вот
экзистенциальные кролики
остаются
        почти по Линчу
              почти взаправду
ну, и мы, ты и я
                я и ты
на пожелтевшей открытке

мой друг - романтик
все говорит
о ростках и корнях
    расцвете, цветеньи
         путешествиях всяких
а я тут лежу
такой никакой
хочу простоту
лаконичность хочу
до боли внизу живота
           и блюю словами
долго и нудно
       совсем ни о чем
надеюсь на очищенье
надеюсь на
но слова вылетают
звездолетами
        под Клауса
               мать его
                     Шульца
перемигиваются в темноте
подают сигналы
шифруют
    шифруются и
снова во мне
терпят крушенье
    терпят
      терпят
         и терпят
            переживая все то
               что должны означать

теперь я понял:
тогда
все слова мои были
нихуя не спасательными кругами
нихуя не жертвами простоте
                 хищной мудреной суке
не очищеньем
а так
просто
дремучая пиздливая пустота
            во мне
                вне меня
                           всюду

да, я помню её
прекрасная дворничиха
это так, если
не подбирать слова
женщина-дворник, она появлялась
когда было невыносимо
вы же знаете, как это
сморозил глупость
предал
открылся
или даже расхристался совсем
и стоишь, придаёшь себе безучастность
но в том-то и дело, что безучастность
это придаток
вот ты, расхристанный, - а вот она
и стараешься сохранить
каменное выражение лица
вроде как получается, только
по каменной физиономии
течёт что-то блевотное
смердит
стекает за пазуху
липкая жижа
оставляя после себя
потёки невыносимости
грязные безысходные разводы
( тогда-то и появляется она )



UPD: + отличнейшая стихотварь в комментариях.

Тихо-тихо ползи,
Улитка, по склону Фудзи,
Вверх, до самых высот!

Кобаяши Исса


Я маленький человек
на самом краю обрыва,
открытый всем ветрам,
на гребне всех стихий.
Я прекрасен до тех пор,
пока я невидим ―
пылинка на пике
мечтательной Фудзи.
Прекрасен до тех пор,
пока я здесь сам,
пока ты не смотришь,
щурясь брезгливо,
пока не окинешь
зыбуче-песчаным
взглядом без блеска чудес.
Я маленький человек,
смеюсь с раскатами грома
над небылицами Свифта.
Я крошечный Untermensch
под подошвой простора.
Простите, детишки во ржи ―
я ловец в своём же силке.
Но все же для каждого есть
пара потрепанных крыльев –
летите! А я остаюсь.
И когда вас вдохнёт горизонт,
чихнув на прощанье
смехом из детства,
я и тогда буду здесь,
всегда и посмертно,
смотреть, как детишки
падают вверх.
Я буду в своём
седеющем детстве.
Не прекращая сбиваться,
не прекращая считать
бесконечность секунд
своей дороги на дно.
Безысходность секунд
своей дороги домой.

2007

старики в своих колыбелях забывают свои имена
припадают беззубыми ртами к чужому набухшему детству постанывая причмокивая жадно глотают
наждачная кожа шлифует их формы столь филигранно искусство требует жертв без острых краев не опасных
убаюкивают друг дружку потерянными воспоминаньями благо их хватит на жизни вперед
старушки ласкают своих старичков несбывшимися мечтами все еще будет все будет ты слышишь
меряются морщинками сбиваясь со счета но продолжая считать так азартно
пылью седин слепоту разбавляют палитра пастели в холодных прогорклых постелях
искусство требует жертв не помню я говорил?
а они доживают сживают переживают отгоняя голодное время хрипом своих погремушек
старики в своих колыбелях забывают свои имена
старики в своих колыбелях
старички и старушки
забывают

почему-то я постоянно забываю делиться обещанными ветхостями, потому вот, достаточно старый текст, который даже пообещали в начале следующего года опубликовать в каком-то альманахе, но это было так давно, и еще дольше этого ждать, потому пока не будем об этом)

( понимание )

вместо предисловия:

Воспоминанья
длинной в семнадцать слогов –
первые хайку. =)


~o~

Пастельный закат,
всё стыдясь и краснея,
отдался луне.

~o~

Подсолнух поник –
нашёл новое солнце
в своих лепестках.

~o~

Идут по пятам:
треск ветвей под ногами.
Шорохи леса.

~o~

Августейшее
светило надевает
тогу облаков.

~o~

Дорожку луны
ветерок застилает
ворсистым ковром.

~o~

Штришки капелек
слились рекою в пейзаж:
гравюра дождя.

~o~

Опускаются
сумерки на аллею.
Отдохнуть – и в путь!

~o~

( её слезинки )

________________________________________

2 shaman_va:
видишь, во что могут вылиться наши невинные песенки и стишки полугодичной давности. не знаю, правда, к лучшему ли...

2 ann_ha:
а про единорога я напишу обязательно. но как-нибудь в другой раз )