max_ra

Охайо. Как-то, в припадке систематического помешательства, я разделил всех стихотварей, добравшихся-таки до этого журнала, на несколько виртуальных томиков, которые, если верить шаманам, собираются толстеть, дуться и шириться до последнего. До последнего, кажется, еще далеко, так что запаситесь терпением. А томики следующие:

Реальность плющится
смять
       жать
              рвать
реальность плющится
а кошки знают
ждать
        лгать
              хвать
Кошки знают –
скорость невероятна
жать
      ссать
            мчать
Скорость невероятна
и вы как звери
взять
       мять
             рвать
Вы как звери -
несчастно мелкими людьми
. . .
    . . .
        . . .
И сыты наконец -
Счастливо полные себя.
Счастливо полные тебя.
Счастливо полные меня.

разнеженный снег
валит гроздьями,
пускает побеги:
те стынут и тают,
искрятся – и валят назад.
под шумок.
так и ангелы
становятся ангелами
втихаря,
так и ангелы
становятся падшими
                     чертовски
                           красиво.

мы выжили очередь
в чужую маршрутку
она ехала целую осень
водитель не взял ни копейки
он говорил что это -
колесница
добровольного заточения

( ... )

нежданно-негаданно уважаемый podcaster_ua озвучил этот стих, за что ему благодарности и восхищения непомерные. спасибо Вам, Саша!


( собственно, текст )

скрестили мизинцы если обманешь
заставлю проглотить тысячу игл
а я всё сглатываю — и вру вру и сглатываю
плююсь и лгу а если лгать страстно то иглы можно оптом глотать
тебе стоит попробовать вмиг привыкаешь
твой язычок нащупывает острия и ты отстраняешься
неужели больно? ну уж нет говорю посмотри
как это просто смотри — я скучал
и робкими глоточками потихоньку иголочку за иголочкой
я не люблю правду знаешь ведь она ранит
иглы заполняют пустоту иглы находят заветные точки
прокалывают новые лазейки выпускают воздух впускают воздух
в этом деле важно не сдуться
раньше положенного
из тех с кем я знаком воздушные шарики врут хуже всех
а мой хен-хин лечит от скуки ко всему прочему
дефлорация правды — интимный процесс потому
маленькими глоточками сглатываешь и улыбаешься
главное не забывать улыбаться глотай улыбайся глотай
и ещё не сбивайся со счёта
тысяча первая игла как и тысяча первая ночь
самая утомительно-сладкая
лги глотай и считай

Все говорят, все сходят
с ума по-своему, каждый по-каждому.
Почему на сошедших так мало безумных?
Сходят на миг, мигнут ошалело - и груздями назад в кузова
полезают, говорят своё Б, как и А,
столь же чинно, а впрочем, -
как на духу - и я не особо безумен, а так -
мельница, на меня впору шпагой махать
и стращать из-за угла геометрией ровных шеренг.
Мои зёрна горят, послевкусие тянется, как
тетива, после-какой-то-там стресс ―
это вкусно. Мельница, знаешь, сгорая,
выпивает всю воду,
глотает весь ветер и мешает с углями всё, что осталось,
послевкусие - это
ещё ничего, бывало и хуже, к тому же,
меньше всех остальных
мельницы ждут гостей.
Но, вот досада, на каждую мельницу - по урагану,
а тогда хрен сгоришь, если рядом с тобой
ураган с женским именем, уж ежели ты
в безымянном его эпицентре.
Знать бы, когда
выменять хэш на зерно -
наоборот?.. это не суть, и никто не рассудит, -
благодарно убытки молоть вперемешку с джек-потами,
смоченными в своём
сакрально седьмом поту, кружиться по миру,
загребая ветра деревом крыл,
и разбрасывать урожаи над
всеми земными континентами,
всеми облачными вселенными,
в безумном урагане с женским именем,
и рваться - о, вы победили! - в геометрически выверенные клочья,
по оси икс разлетаться множеством щепок...
Да всё под предлогом женского имени.

она говорит: потеряла второй
я говорю: мне и первый подходит
она говорит: тогда я
останусь ни с чем
я говорю: я останусь с тобой
она поджимает губы
думаю
мелочь в картонных коробках
у ног нищих калек
чувствует то же
что я

взяв маникюрные ножнички отрежу себе руки и ноги не сомневайся о последней руке
колечки маленьких ножничек во рту немного гибкой этакой гуттаперчевой усидчивос-
ти одолею и эту – разве остаток если назвать культя выйдет
          неодинаково длинен.
Но выталкивая слова как эксутопающий воду под рукою спасателя
ты возражаешь – опять! –
что, мол,
          аанечка у тебя не хватит терпения
          такими ннасекомыми ножничками столько мяса,
          не говоря уже о сокрытом – о костном мозге...
забавны мне твои возражения – я швея
я сохраняю покой при виде булавок и игл
если ж и вправду устану ты конечно одолжишь
хлебный нож в соседнем кафе
и
я сажусь на скамейку и потихоньку начинаю
резать с первой ноги по порядку
Но ты – а тебе присущи увы жалость и милость к падшим
                                                  земля и жимолость
          недоуменно склонен предостеречь
          что я без рук и ног отрезанных бездумно своевольно
          не получу ни костылей ни кресла ни денег ни жилья
          что я на улице одна среди погоды
          и нечем даже денюжку поднять
Ах ты меня уважил, ну, потешил – как ты не замечал:
я каждый день на улице бываю по чуть-чуть и я привыкла.
Пока мы спорили готово дело! как листья уши волосы и звезды
упали руки-ноги под скамейку их ногти не ревнуют наконец
А крови-то аж маленькие дети кораблики пускать понабежали – шумят.
Как вдруг ты застеснялся и спросил –
          а что, тебе совсем-совсем не больно?
Ура! Миг торжества! Где мой ответ? Мои ответы, о, который?
Нет! Но вопросом на вопрос – давно спросить хотелось,
к месту, а?
          Что?! А тебе – не больно?


thnx green_phantom

Звуки начинают забег скачут плывут шагают
звуки все острей все быстрей мчаться пока не закрыли
все ближе в жарком забеге вой призраков
и яростное биение крыльев поспешают ноздря в ноздрю
вместе с карабканьем лозы и ковыляньем пингвинов
рыба на третьем месте среди раскатов грома
и взрывов настигаемая глухим стуком гробов
падением дерева и трепетом пальмы
звуки лидируют вибрируют сопят тараторят
и громко поют на свободной дорожке но глядите глядите
откуда-то выскочили мяуканья кошки и хруст морковки
скрип башмака намерен прийти первым вот это забег!
приближаются говорок попугая стук упавшей иглы
звон разбитой вазы шорох чесания
это скопище озверело! крики лягания брыкания —
лишь озверев придешь первым

пришёл, а там вывеска в полвитрины
ПОЭТЫ ЗАКОНЧИЛИСЬ,
и внизу доцарапано: ж а л я щ е ж а л ь.
спохватись я пораньше,
мог забежать на полвека назад,
но мне было лень, было жарко и безразлично.
я ещё постоял, глядя на вывеску -
безвкусно, топорно и натурально,
действительно веришь,
похоже, и правда закончились.
значит, скоро начнётся
кто-то другой,
остаётся лишь ждать -
а потом развернулся и пошел домой.
ждать закончившихся поэтов,
или как зовут тех, кто приходит за ними...
если уж будет совсем тоскливо,
всегда можно прорваться назад.
а пока у меня ещё есть
чуть самодельного,
почти китч, но вставляет прилично.
конечно, н/з, но мне снится Джим,
и я прогоняю сомненья:лучше пойду откопаю своё,
то, что закончилось,
исключительно для
личного употребления,
но если оставить у всех на виду,
кому-нибудь да пригодится -
хоть это уже не моя забота,
мое дело - достойно закончиться.
как все правильные поэты.
...и всё-таки хорошо, что чуток осталось,
совсем немного, но есть.
для личного употребления,
и всё никак не закончится.
даже жаль -
думал, а вдруг,
почему бы, собственно, нет,
но пока не закончился,
какой же ты, к черту, (...)

Мне хочется думать (и
чем скорее, тем лучше!)
о кибер-лугах
где люди, звери, компьютеры
живут вместе
в программо-гармонии,
как чистая вода
и ясное небо.

Мне хочется думать
(сейчас, пожалуйста!)
о кибер-лесах
полных сосен и электроники
где олени бродят
среди компьютеров,
словно это цветы
с крутящимися головками.

Мне хочется думать
(да будет так!)
о кибер-экологии
где мы, свободные от трудов
вернемся к природе,
обратно к зверям,
нашим братьям и сестрам
и все под присмотром
автоматов благодати и любви.

(в ответ на этот чудесный трип-репорт)


получается, что
ничего не получается
                       путного
если так сразу:
идите на хуй вы со своими
умудренными "хех"
постмодернизмом
                   конечно же
интонациями
            разными
и шумом листвы
под любопытным балконом
да, и еще
со всем этим де-
         равно как и обычным
                     морализаторством
они одинаково кисло горчат
                   во рту
а вот
экзистенциальные кролики
остаются
        почти по Линчу
              почти взаправду
ну, и мы, ты и я
                я и ты
на пожелтевшей открытке

мой друг - романтик
все говорит
о ростках и корнях
    расцвете, цветеньи
         путешествиях всяких
а я тут лежу
такой никакой
хочу простоту
лаконичность хочу
до боли внизу живота
           и блюю словами
долго и нудно
       совсем ни о чем
надеюсь на очищенье
надеюсь на
но слова вылетают
звездолетами
        под Клауса
               мать его
                     Шульца
перемигиваются в темноте
подают сигналы
шифруют
    шифруются и
снова во мне
терпят крушенье
    терпят
      терпят
         и терпят
            переживая все то
               что должны означать

теперь я понял:
тогда
все слова мои были
нихуя не спасательными кругами
нихуя не жертвами простоте
                 хищной мудреной суке
не очищеньем
а так
просто
дремучая пиздливая пустота
            во мне
                вне меня
                           всюду

да, я помню её
прекрасная дворничиха
это так, если
не подбирать слова
женщина-дворник
она появлялась
когда было невыносимо

знаете, как это
сморозил глупость
предал
открылся
или расхристался вконец
и стоишь
придаёшь себе безучастность
но в том-то и дело, что безучастность -
это придаток
вот ты, расхристанный, - а вот она

изо всех сил хранишь
каждый булыжник лица
вроде как получается, только
по каменной физиономии
течёт что-то блевотное
вязкое
смердит
стекает за пазуху
оставляя после себя
разводы, потеки и стыд

( тогда-то и появляется она )

UPD: + отличнейшая стихотварь в комментариях.

Тихо-тихо ползи,
Улитка, по склону Фудзи,
Вверх, до самых высот!

Кобаяши Исса


Я маленький человек
на самом краю обрыва,
открытый всем ветрам,
на гребне всех стихий.
Я прекрасен до тех пор,
пока я невидим ―
пылинка на пике
мечтательной Фудзи.
Прекрасен до тех пор,
пока я здесь сам,
пока ты не смотришь,
щурясь брезгливо,
пока не окинешь
зыбуче-песчаным
взглядом без блеска чудес.
Я маленький человек,
смеюсь с раскатами грома
над небылицами Свифта.
Я крошечный Untermensch
под подошвой простора.
Простите, детишки во ржи ―
я ловец в своём же силке.
Но все же для каждого есть
пара потрепанных крыльев –
летите! А я остаюсь.
И когда вас вдохнёт горизонт,
чихнув на прощанье
смехом из детства,
я и тогда буду здесь,
всегда и посмертно,
смотреть, как детишки
падают вверх.
Я буду в своём
седеющем детстве.
Не прекращая сбиваться,
не прекращая считать
бесконечность секунд
своей дороги на дно.
Безысходность секунд
своей дороги домой.

2007